Сказка-былина про Илью Муромца

1. Обретение силы Ильей Муромцем
2. Илья Муромец и богатырский конь
3. Илья Муромец и Соловей-разбойник
4. Битва с басурманами
5. Илья Муромец и Святогор
6. Илья Муромец и Одолище
7. Три поездки Ильи Муромца

В городе Муроме, в селе Карачарове жил крестьянин, по прозванью Иван Тимофеевич, со своей супругой, Ефросиньей Яковлевной. Прожили они вместе пятьдесят лет, а детей у них не было. Часто старики горевали, что под старость прокормить их будет некому. Горевали-горевали, Бога молили, и родился у них, наконец, долгожданный сын. А имя ему дали Илья.

И вот живут они с сыном Ильей, живут, не нарадуются. Быстро растет сынок. Лето прошло, другое прошло, пора ему ходить начинать. Тут и увидели старички большое горе: сидит Илья недвижимо. Ноги у него как плети. Руками действует, а ногами никак не шевелит. Прошло и третье Лето, и четвертое, а Илье ничуть не легче. Еще пуще стали плакать старики: вот и есть сын, да никуда не годящий — обуза, а не подмога.

Так и просидел Илья сиднем целых тридцать лет – себе на печаль, родителям на горе.

Обретение силы Ильей Муромцем

И вот в одно прекрасное утро собрался Иван Тимофеевич на работу. Надо ему было выкорчевать пни, чтобы пшеницу посеять. Ушли старики в лес, а Илью одного дома оставили. Он уже привычный был сидеть — дом караулить.

А день выдался жаркий. Сидит Илья, потом обливается. И вдруг слышит: подходит кто-то к его оконцу. Подошли и постучали. Потянулся Илья кое-как, открыл окошко. Видит, — стоят два странника, очень старые.

Посмотрел Илья на них и говорит:
— Чего вам, страннички, надобно?
— Дай-ка нам испить пива хмельного. Мы знаем, у тебя есть в подвале пиво хмельное. Принеси нам чашу в полтора ведра.

Илья им в ответ:
— И рад бы принести, да не могу — у меня ноги не ходят.
— А ты, Илья, попробуй сперва, тогда и говори.
— Что вы, старцы, тридцать лет я сиднем сижу и знаю — ноги у меня не ходят.

А они опять:
— Брось ты, Илья, нас обманывать! Сперва попробуй, а после и говори.

Пошевелил Илья одной ногой — шевелится. Другой пошевелил — шевелится. Соскочил с лавки и побежал, как будто всегда бегал. Схватил чашу в полтора ведра, спустился в погреб свой глубокий, нацедил пива из бочонка и приносит старцам.

— Нате, кушайте на доброе здоровье, страннички. Уж очень я рад, — научили вы меня ходить.

А те говорят:
— Нет, Илья, выкушай сперва сам.

Илья не прекословил, берет чашу в полтора ведра и выпивает на месте единым духом.

— А ну-ка, добрый молодец, Илья Муромец, скажи теперь, сколь чуешь в себе силушки?
— Много, — отвечает Илья. — Хватим мне силы.

Переглянулись старцы меж собой и говорят:
— Нет, верно, мало еще в тебе силы. Не хватит. Сходи-ка в погреб и принеси вторую чашу в полтора ведра.

Нацедил Илья втору чашу, приносит старцам. Стал им подавать, а они, как прежде, говорят:
— Выкушай, добрый молодец, сам.

Илья Муромец не прекословит, берет чашу и выпивает единым духом.
— А ну-ка, Илья Муромец, скажи, много ли ты чуешь силушки?

Отвечает Илья странникам:
— Вот стоял бы здесь столб от земли до неба, а на том столбе было бы кольцо — взял бы я за то кольцо, да своротил бы всю подвселенную.

Опять переглянулись меж собой странники и говорят:
— Больно много мы ему силы дали. Не мешало бы поубавить. Сходи-ка, братец, в погреб, принеси еще чашу в полтора ведра.

Илья и тут не стал прекословить, побежал в погреб. Приносит чашу, а старцы говорят:
— Выпей, Илья.

Илья Муромец не спорит, выпивает чашу до дна.

А старцы опять его спрашивают:
— Ну-ка, Илья Муромец, скажи теперь, много ли в тебе силушки?

Отвечает Илья:
— Убавилась моя силушка наполовинушку.
— Ладно, — говорят странники, — будет с тебя и этой силы.

И не стали его больше за пивом посылать, а стали говорить ему:
— Слушай, добрый молодец, Илья Муромец. Дали мы тебе ноги резвые, дали силу богатырскую. Можешь ты теперь без помехи по Руской земле погулять. Гуляй, да только помни: не обижай слабого, беззащитного, а бей вора-разбойника. Не борись с родом Микуловым: его Мать Сыра Земля любит. Не борись со Святогором-богатырем: его Мать Сыра Земля через силу носит. А теперь нужен тебе богатырский конь, потому другие кони тебя не вынесут. Придется тебе самому для себя коня выхаживать.
— Да где же мне взять такого коня, чтобы вынес меня? — говорит Илья.
— А вот мы тебя научим. Не нынче, так завтра, а не завтра – так погодя — мимо вашего дома поведет мужик на оброти жеребеночка. Жеребеночек-то будет шелудивый, плохонький. Мужик, значит, и поведет его пришибать. Вот ты этого жеребеночка из виду не выпусти. Выпроси у мужичка, поставь в стойло и корми пшеницей. И каждое утро выгоняй на росу — пусть он по росе катается. А когда минет ему три лета, — выводи его на поле и обучай скакать через рвы широкие, через тыны высокие.

Слушает Илья Муромец странников, слово потерять боится.

А те говорят:
— Ну, вот, что мы знали, все сказали. Прощай, да помни: не написано тебе на роду убитым быть. Помрешь ты своей смертью.

Сказали – и собрались уходить. Как ни просил их Илья погодить-погостить, они ото всего отказались и пошли себе своим путем-дорогою.

Остался Илья один-одинешенек, и захотелось ему в лес сходить, отца проведать.

Приходит к отцу, а там все как есть после работы спят – и хозяева и помочане. Взял Илья топор и стал рубить. Как тяпнет топором, так он по самый обух в дерево и уйдет. Сила в Илье непомерная. Порубил, порубил лес Илья Муромец и повтыкал все топоры в пеньё. И ушли топоры по самые обухи. А Илья за дерево спрятался.

Вот проснулись все помочане, взялись за топоры. Куда там! Сколько ни дергают, не могут из дубьев вытащить. Он, может, шуткой повтыкал, да уж сила у него была такая богатырская.

Видит Илья, не клеится у них дело, вышел из-за дерева к отцу с матерю. А те и глазам своим не верят, — был сын калека, а стал богатырь. Вытащил Илья все топоры и стал отцу с матерью подсоблять. Родители глядят на сына – не нарадуются. Кончили работу, пришли домой, и стали жить-поживать.

А Илья Муромец всё в окошко поглядывает, когда мужичок мимо дома ихнего жеребеночка паршивенького поведет.

Илья Муромец и богатырский конь

И вот видит: точно – идет мужичок.

Выбегает Илья, спрашивает:
— Куда жеребеночка ведешь?

А тот отвечает:
— Очень плох получился. Пришибить надо.

Стал тут Илья просить мужичка, чтобы он жеребеночка не пришибал, а лучше ему отдал.

Удивился мужик:
— Да на что тебе такой жеребеночек? Куда он годится?

А Илья все свое: отдай да отдай.

Подумал мужичок и отдал Илье жеребеночка. И даже не взял с него никакой платы.

Привел Илья Муромец жеребенка к себе на двор, поставил в стойло и давай поить и кормить, как учили странники.

В скором времени стал жеребеночек от такого ухода расти да хорошеть. А как минуло ему три лета, сделался он сильным, здоровым конем. Илья Муромец начал его выводить в поле чистое и учить скакать через рвы широкие, через тыны высокие. Да только нет для коня ни рва глубокого, ни тына высокого: все ему нипочем. Илья Муромец и сам удивляется, что за конь богатырский из жеребеночка шелудивого вырос.

Стал Илья подыскивать себе колчан со стрелами, лук тугой и меч вострый. Всё разыскал по силе своей да по росту, и пошел к отцу с матерью.

Поклонился и говорит:
— Дорогие мои родители, Иван Тимофеевич и Ефросинья Яковлевна, давно мне хотелось по белому свету погулять, людей посмотреть, себя показать. Благословите меня. Я поеду.
— А куда поедешь-то? — спрашивает отец.
— А в стольный Киев-град, послужить князю Владимиру Красное Солнышко.

Отец с матерью заплакали и стали говорить:
— Ах ты, милый наш сын, Илья Муромец, думали мы выкормить, вырастить тебя себе на утешение. Да, видно, не удержишь сокола в тесной клетке. Делать нечего, поезжай к князю Владимиру, людей посмотри, себя покажи.

Опоясался мечом Илья Муромец, оседлал коня, вывел его, сел и поехал.

Илья Муромец и Соловей-разбойник

Едет Илья Муромец путем-дорогою. Ехал, ехал, доехал до города Чернигова. Глядит — вокруг города Чернигова стоит войск тьма-тьмущая. Подступили к городу три царевича басурманских. А у каждого царевича войска по триста тысяч.

Заперт город, со всех концов окружён, со всех сторон обложён. А крестьян, черниговских мужичков, голодной смертью томят. Жалко стало Илье Муромцу мужичков черниговских.

Подвязал он потуже седельце свое, взял меч булатный и налетел на врагов, будто ветер с неба. Начал рубить их, да так быстро, как всё равно траву косить. Видят они — не устоять им, — и пустились в бегство. Кто куда мог — врассыпную.

Огляделся Илья – пусто кругом, некого бить. Подъехал он к полотняным шатрам, что средь поля белелись, а там стоят три царевича – басурманские. Стоят ни живы, ни мертвы, сами белей полотна, — как осиновый лист трясутся.

Поровнялся с ними Илья. Упали они на колени – пощады просят.

И сказал им Илья Муромец:
— Вы зачем людям черниговским обиду творите? Были бы вы постарше, снял бы я ваши буйны головы. Да больно молоды вы! Оставлю я вас в живых по счастью вашей молодости. Возвращайтесь домой да скажите своим родителям: есть еще кому постоять за землю Рускую.

Взял он с них клятву, что ни с войском, ни без войска на землю нашу не ступят, — и отпустил их. Они рады, что живы остались, вскочили на коней, и пустились во весь скок свои войска догонять!

А мужички черниговские смотрят с крепостной стены. Смотрят и видят: стал на их сторону неведомый богатырь и разогнал войска басурманские. Открыли они ворота, подносят богатырю ключи города Чернигова на золотом блюде.

«Владей, мол, нашим городом. Что полюбится, то и бери»

А Илья Муромец и не глядит на серебро да на золото. Ничего ему не надобно. Тогда люди черниговские стали звать Илью хоть в гости к ним заехать, пожить, погостить. Но и тут Илья Муромец не соглашается. Жалко ему понапрасну время терять – Душа у него на простор просится.

Тогда мужички черниговские спрашивают:
— А куда же ты едешь, удалой богатырь?
— Еду я в стольный Киев-град, к князю Владимиру.

А черниговские мужички говорят:
— Смотри, не езди прямоезжею дорогою.
— Почему нельзя ездить прямоезжею дорогою? — спрашивает их Илья Муромец.
— А потому, что засел там давно Соловей-разбойник. И бьет он не силою-оружием, а своим молодецким посвистом. Как заревет по-звериному, как зашипит по-змеиному, так все люди наземь падают.

Простился Илья Муромец с черниговцами и поехал, слова не сказав, той дорогой прямоезжею. Едет путем-дорогой и высматривает, где гнездовье Соловья-разбойника?

Долго ли, коротко ли – видит: стоят двенадцать дубов. Верхушки воедино срослись. Корни толстым железом скованы. Не доехал Илья три поприща, как вдруг среди тихого времени слышит свист соловьиный, рев звериный, и покрывалось всё это шипом змеиным.

И от того свиста соловьиного, рева звериного, шипа змеиного спотыкнулся конь у Ильи Муромца и пал на передние колена.

Говорит тут Илья Муромец своему коню:
— Что ты, конь мой ретивый, спотыкаешься? Разве не ездил по лесам дремучим? Разве не слыхал рева звериного? Не слыхал шипа змеиного? Не слыхал свиста соловьиного?

Стыдно стало коню богатырскому, поднялся он на свои ноги сильные.

А Илья Муромец снимает с плеч тугой лук, накладывает на тетиву стрелу каленую и пускает в Соловья-разбойника. Взвилась стрела и ударила Соловью в правый глаз, да так ударила, что вылетел Соловей-разбойник из своего гнезда и упал наземь, будто сноп овсяный.

Поднял его Илья Муромец, привязал к стремени. И поехал дальше.

На пути стоят палаты Соловья-разбойника. Окна в них растворены, и глядят в те окна дочери соловьиные со своими мужьями-разбойниками.

Старшая дочь и говорит:
— Смотрите, сестрицы, наш батюшка едет, незнамо какого богатыря у стремени везет.

Посмотрела младшая дочь и заплакала:
— То не батюшка едет, едет незнамо какой богатырь. Нашего батюшку у стремени везет.

И закричали они мужьям своим:
— Мужья наши милые! Берите мечи тяжелые, копья острые. Отбейте нашего батюшку, не кладите наш Род в таком позоре.

Собрались зятевья, и пошли тестю на выручку. Кони у них добрые, копья острые, и хотят они Илью на копья поднять.

Как только увидел Соловей-разбойник зятьев своих, так и закричал громким голосом:
— Спасибо, зятья мои, что хотите меня выручить, а только лучше не дразните понапрасну богатыря сильномогучего. Уж коли он меня одолел, так вам с ним и подавно не управиться. Лучше зовите его в горницу, кланяйтесь с покорностью, потчуйте его вином и яствами, да спросите — не возьмет ли с вас за меня выкуп.

Стали зятья Илье кланяться, звать его в палаты свои островерхие. Уж он, было коня поворотил, да вдруг видит: поднимают дочки разбойничьи железную на цепях подворотню, чтобы пришибить его. Усмехнулся Илья, хлестнул коня и поехал своей дорогой, не оглядываясь.

Долго ли, коротко ли – приехал Илья Муромец в Киев-град на княжеский двор. Входит он прямо в палаты белокаменные, видит — сидит за столом Владимир-князь со своей княгинею, — угощают они знатных гостей, удалых богатырей.

Заметила Илью княгиня и говорит:
— Вижу я еще одного гостя.

Повернулись все к Илье Муромцу, и стал князь Владимир его спрашивать:
— Как зовут тебя, добрый молодец? Откуда едешь? Куда путь держишь?

Отвечает Илья Муромец:
— Зовут меня Илья, Иванов сын, а еду я из-под города Мурома, из села Карачарова в стольный Киев-град, ко Владимиру Красно Солнышко.

А Владимир-князь спрашивает:
— А долго ли ехал ты и какой дорогою?

Илья Муромец говорит таковы слова:
— Ехал я дорогой прямоезжею, ехал не долго, не коротко — заутреню слушал в селе Карачарове, а обедню у вас, в граде Киеве.

Как услыхали это богатыри, говорят князю Владимиру:
— Не верь, ты князь этому детине, уж больно он завирается! Разве можно ехать дорогой прямоезжею? Ведь уже тридцать лет залег там Соловей-разбойник, не пропускает ни конного, ни пешего.

Владимир-князь говорит Илье Муромцу таковы слова:
— По той дороге ни зверь не пробегает, ни птица не пролетает. Как же мог ты проехать мимо Соловья-разбойника? Видно, нельзя тебе верить, добрый молодец.

Не стал Илья Муромец долго разговаривать, а только поклонился и спрашивает:
— А не хочешь ли ты сам, князь-батюшка, посмотреть на Соловья-разбойника? Я привез его на ваш двор, и висит он сейчас привязан у моего стремени.

Услышали это богатыри, сразу все ужаснулись. Что сумел Илья Муромец привезти такого разбойника, — им не верилось.

Тут и князь, и княгиня, и все богатыри сильномогучие подымаются с мест, и ведет их Илья на широкий белый двор. Смотрят все – пасется по двору ретивый конь, а к стремени Соловей-разбойник приторочен. Правый глаз у него стрелой пробит, левый глаз на свет не глядит. Удивилися богатыри, удивилися князь со княгинею, и говорит князь Владимир таковы слова:
— А ну-ка, Соловей-разбойник, вор Рахматович, засвисти по-соловьиному, потешь меня с княгинею, потешь моих богатырей могучих.

Отвечает ему Соловей-разбойник:
— Не тебе служу, Владимир-князь, а тому богатырю, что полонил меня. Ему служу, его и слушаю.

Тогда говорит Владимир-князь Илье Муромцу:
— Ну, удалой богатырь, заставь этого разбойника засвистеть по-соловьиному, потешить меня с моей княгинюшкой и богатырями могучими.

Приказал Илья Муромец Соловью-разбойнику свистнуть в полсвиста соловьиного, прореветь в полрева звериного и прошипеть в полшипа змеиного. А сам подхватил князя со княгинею под руки.

Стал тогда натужаться Соловей-разбойник. И свистнул он, да не в полсвиста соловьиного, а в целый свист. И от этого свиста соловьиного повисли князь со княгинюшкой на руках у Ильи Муромца, а богатыри — ни один на ногах не выстоял, так и попадали все. С белокаменных палат от этого свиста соловьиного покатились все золотые маковки.

Тут закричал Владимир-князь Красно Солнышко:
— А ну, Илья Муромец, уйми ты этого вора-разбойника! Не по вкусу нам эта шуточка!

Схватил тогда Илья Соловья-разбойника и подбросил его могучей рукой, да так, что взлетел Соловей чуть пониже облака ходячего, ударился с высоты о белый двор и дух испустил.

Приказал Илья Муромец развести костер, Соловья-разбойника сожечь, а пепел развеять по ветру. Как приказал он, так все и сделали.

Всходят опять князь со княгинею, со всеми богатырями могучими в палаты белокаменные, садятся за столы дубовые, принимаются за яства сахарные, за питва медвяные. Всякий гость на свое место сел. У одного Ильи места нет, вот он и сел на лавочку на самый кончик. Да недолго пришлось ему на краю сидеть – пересадил его князь Владимир на место почетное. Тут все знатные гости меж собой переглянулися, поглядели на Илью не очень ласково.

Всё приметил Илья Муромец, да только виду не показал.

А чарки ходят и ходят кругом, не обносят чаркой и Илью Муромца. Вот все гости развеселилися, разговорилися и начали хвастаться — кто силой богатырской, кто удалью молодецкой.

Один Илья сидит, молчит. Не по нраву ему эти речи хвастливые.

Битва с басурманами

Не успели отгулять-отпировать, смотрят все: въезжает на княжий двор татарин-богатырь, ханский гонец. И подает он князю Владимиру письмо запечатанное. Князь Владимир сорвал печать, глядит, а там на ханском языке написано:

«Сдавай, князь, без боя Киев-град, а не то в нем камня на камне не останется».

Тут со всех богатырей хмель разом сошел — затряслись, как листы на осине, не знают, что и делать. Думали-думали и придумали сперва разведчиков вперед послать — узнать, сколько есть силы татарской. Выбрали удалых молодцов, которые сумели бы пролезть близко к басурманским войскам да сосчитали бы, сколько у врагов палаток наставлено. И оказалось, что войск вражеских пятьсот тысяч пришло.

Тут еще больше испугались все богатыри — никто не хочет за городские ворота выступать.

Тогда говорит Илья Муромец:
— Эх, богатыри могучие, трусливы вы, как зайцы! Вам бы только пировать да бражничать. Разве так вы поступаете, как надобно? Разве так защищают землю Рускую? Дай мне, князь Владимир, войско не великое. Я поеду и опережу неприятеля.

Опоясался он мечом своим широким и поехал в заставу городецкую, а за ним и войско пошло и другие богатыри, нехотя, поехали. Выехал за городские ворота Илья Муромец и сразу налетел на орду татарскую. А татаре закричали, засвистали, загикали, хотят Илью копьем достать, с коня свалить. Да не дается Илья Муромец — направо-налево рубит, так что головушки басурманские словно мячики катятся.

Не устояли басурмане, дрогнули и пустились каждый себя спасать — кто как знает. Тут и другие богатыри очнулись, набрались духу, и давай Илье подсоблять.

В скором времени оглянулся Илья Муромец — видит: чисто поле, бить больше некого.

Вернулись все богатыри в Киев-град, а князь Владимир с такой большой радости задал пир, как говорится, на весь мир. Все пьют, едят, делами ратными хвастают. Друг дружку выхваляют и себя не забывают.

Одному Илье похвального слова не нашлось. Сидит он в углу, издали разговоры слушает.

Говорит ему князь Владимир Красное Солнышко:
— А что ж ты, Илья, не пьешь, не ешь? Выбирай место, садись к столу.

Отвечает Илья Муромец:
— Не пристало мне, Владимир-князь, сидеть среди богатырей могучих. Сяду я, Илья, крестьянский сын, на лавочку у самого кончика.
— Воля твоя, Илья Муромец. Где хочешь, там и садись.

Сел Илья на лавочку, на самый кончик. Да как повернулся, как шевельнул плечом, так все богатыри на пол и попадали. И очутился Илья посередь стола. Как на поле боевом стоял, так и за столом сидит.

А богатыри видят, что много у Ильи силушки нетраченой, и никоторый на него не обиделся.

Скучно стало Илье Муромцу. Сидит он за столом задумчив, молчалив, не весело ему бражничать да хвастаться. Думает: «Чем зря время проводить, поеду я по белу свету погулять. Святогора-богатыря повидать».

Долго не думал, простился Илья со князем Владимиром и поехал искать Святогора-богатыря по всей земле Руской.

Илья Муромец и Святогор

Два Лета ездил Илья Муромец, всюду искал Святогора-богатыря, и показали ему, наконец, люди добрые дорогу ко Святым горам. Повернул он коня, едет на Святые горы, едет — присматривается, не увидит ли где Святогора-богатыря.

Вдруг видит, — стоит меж гор большой гнедой конь. Среди гор горою высится.

Ближе подъехал Илья Муромец, смотрит: лежит подле своего коня спящий богатырь. А был то Святогор-богатырь. Слез Илья Муромец с коня, подошел к Святогору и стал около его головы. И так был велик Святогор-богатырь, что казался против него Илья, как малый ребенок. Долго глядел Илья на Святогора-богатыря, глядел и дивился.

Наконец проснулся Святогор, приметил Илью и спрашивает:
— Кто ты таков, откуда родом и зачем сюда пожаловал?

Отвечает Илья Муромец:
— Зовут меня Илья, Иванов сын, родом я из города Мурома, из села Карачарова, а приехал сюда, чтобы увидеть Святогора-богатыря.

Святогор-богатырь и говорит:
— А зачем я тебе спонадобился? Может, хочешь со мной силою померяться?
— Нет, — говорит Илья Муромец, — хорошо я знаю, что никому нельзя со Святогором-богатырем силой меряться, потому и приехал поглядеть на него.
— Ну, коли так, — говорит Святогор, — поедем с тобой, погуляем по Святым горам.

Сели они на коней и поехали. Рассказал Илья Святогору-богатырю, как проживал он в стольном граде Киеве, да как долго он его по всей Руси искал, да нигде доискаться не мог.

Говорит Святогор-богатырь:
— По Руси я не стал ездить с тех пор, как съехал со Святых гор. Вижу — земля гнется подо мной, как повинная. А люди от меня разбегаются, будто от зверя страшного. Очень мне не по мысли было, что боятся меня, да сам я знал, что сила во мне не человечья. Вот ехал я раз, да и призадумался: «Эх, много во мне силушки неизбывной! Кабы столб стоял, да в столбе кольцо, взялся бы я за то кольцо и повернул бы всю землю Рускую». Только подумал — стал мой конь. Смотрю: под ногами у коня лежит сумочка переметная — така маленька, подуй — улетит. Соскочил я с коня, хотел поднять эту сумочку. Взялся левой рукой, дернул — она не пошевелилася. Взял правой рукой, сильней дернул — она не пошевелилася. Взял двумя руками, как дернул, — увяз в землю по колени. Тут и понял я: не хочет меня Мать Сыра Земля на себе носить. Потому и не езжу я более по Руской земле, а езжу по Святым горам.

Поговорил еще Илья Муромец со Святогором-богатырем и хотел прощаться с ним. А Святогор говорит:
— Илья Муромец, кабы не ты, не слыхать бы мне до конца дней моих слова человечьего. Давай мы с тобой побратаемся. Ты будешь младшим братом, а я буду старшим братом.

Побратались они и поехали дальше по Святым горам. Видят, на вершине одной горы стоит гроб открытый, будто корабль большой. Подъехали они к гробу, Святогор и говорит:
— А ну-ка, Илья Муромец, померяй этот гроб. Может, он для тебя сделан?

Лёг Илья Муромец в этот гроб. Велик гроб, лежит он в нем, будто мушка маленькая.

Тогда Святогор говорит:
— Нет, Илья, этот гроб, видно не про тебя построен.

Слез с коня Святогор и сам хочет гроб мерять. Как лег да протянулся, так и видно стало, — по нем гроб сделан – точь-в-точь.

Захотел тут встать из гроба Святогор-богатырь, да не может. Силится руку поднять, — не подымается рука. Силится ногой пошевелить, — не шевелится нога.

И взмолился он Илье Муромцу:
— Братец меньшой, помоги мне из гроба подняться. Ослаб я совсем. Ушла моя сила, неведомо куда.

Хотел Илья Муромец брату названому помочь. Да не все делается, как хочется. Только протянул он руку Святогору, опустилась крышка гробовая, и закрылся гроб глухо-наглухо. Налег Илья на крышку, хочет сорвать ее, столкнуть всей силой своей могучей. А крышка и с места не сдвинулась.

Схватился он с досады за меч, давай гроб рубить. Как первый раз ударил — появился обруч железный, обхватил гроб вкруговую. Второй раз ударил — второй обруч набил. В третий раз – третий. Опустил тут меч Илья Муромец и слышит: из гроба глухие слова:
— Прощай, Илья Муромец, прощай, брат названый. Видно, в последний раз я с тобой по Святым горам погулял.

Жалко сделалось Илье Муромцу Святогора-богатыря. Стоял он у гроба, покуда не услышал, как в последний раз вздохнул богатырь. Вздохнул, – и уж больше не откликнулся.

Утёр слезу Илья Муромец, и поехал прочь со Святых гор опять в стольный Киев-град. Едет и не знает, что ждут его в Киеве – не дождутся. Пока ездил Илья по Святым горам, подступил под самый Киев хан Батый со своими войсками великими.

Илья Муромец и Одолище

В тех войсках басурманских есть сильный богатырь – мечет он копье свое долгомерное повыше леса стоячего, чуть пониже облака ходячего. И никто из богатырей руских сразиться с ним до сей поры не осмелился.

Как приехал Илья – не стал долго раздумывать. Дал коню отдохнуть, напоил, накормил и поехал навстречу богатырю – Басурманину Поганому.

Чуть миновал заставы городские, так и увидел злого татарина. Кидает он правой рукой копье свое долгомерное и сам себя похваливает:
— Как легко ворочаю своим копьем, так легко и с Ильей Муромцем управлюся.

Услыхал это Илья, пришпорил коня и пустился на злого татарина.

Еще солнышко не взошло, как начался у них бой великий. Бьются час, бьются другой. Приустали кони их, а богатыри твердо в седле сидят, никоторый даже не качается.

Вот и полдень настал. Тут кони богатырские спотыкнулися, пали наземь – не поднять их ни лаской, ни угрозою. Стали богатыри пеши биться. Поломали они свои копья долгомерные, поломали мечи тяжелые и схватились врукопашную. Сильно бьются – прах вокруг столбом стоит, земля под ногами гудом гудит.

Уж солнце близко к закату клонится, как поскользнулся вдруг Илья Муромец и упал на дороге навзничь. Насел на него Басурманин Поганый, выхватил нож из-за пояса и хотел перерезать горло Илье Муромцу.

Тут вспомнил Илья про старцев прохожих и подумал так:
«Видно неладно старцы сказывали, что смерть мне в бою не написана. Вот приходит она от руки вражеской, от ножа острого».

И только подумал он это, как почуял в себе такую силу великую, будто вновь испил чашу пива в полтора ведра. Освободил он руку правую — да как ударит Басурманина в грудь Поганого. Взлетел басурманин выше леса стоячего, чуть пониже облака ходячего. Упал на землю и воткнулся в нее по самые плечи.

Тогда вскочил Илья Муромец на ноги, выхватил у басурманина нож булатный и отрубил ему буйну голову. Взял он эту головушку бритую, вздел ее на обломок копья своего и поехал прямо на заставу богатырскую – с другими богатырями ждать-поджидать, когда вражеское войско под стены городские подступит.

Да только не пришлось им тогда дождаться. Как увидели татары, что убил у них Илья Муромец самого сильного богатыря, не осмелились они на бой, а снялись с места и ушли в свои степи.

Так избавил Илья Муромец Киев-град от новой беды и привез князю Владимиру подарочек – голову Басурманина Поганого.

Созывал Владимир-князь всех богатырей и стал угощать их, стал потчевать. И всех богатырей стал награждать подарками. Всех наградил, а Илью Муромца, самого главного, позабыл.

Илья Муромец на это очень прогневался. Выбежал он тут на белый двор, призвал к себе всю голытьбу пьяную. И стал говорить им таковы слова:
— Не пристало мне, крестьянскому богатырю, пировать здесь да бражничать, а пристало мне с вами гулять.

Берет он свой тугой лук и накладывает на тетиву калену стрелу. Пускает ту стрелу в золотоверхий дворец. Ударила стрела в золотые маковки, и посыпались те маковки на белый двор. А Илья Муромец приказал голытьбе подбирать те маковки и купить на них зелена́ вина.

От удара стрелы той зашатался дворец князя Владимира, сделались богатыри ни живы ни мертвы. А сам князь Красно Солнышко на Илью сильно прогневался. Но ему богатырь говорит таковы слова:
— Уж ты, князь Красно Солнышко, неладно делаешь: всех богатырей угостил, наградил, а Илью Муромца ничем не одарил!

Тут понял Владимир-князь, что сделал неправильно. Взял свою шубу соболиную и выносит на белый двор, подает ее Илье Муромцу и говорит:
— Не обидься, Илья Муромец, что тебя я не одарил ничем. Вот дарю я тебе свою шубу соболиную.

Разгневался Илья Муромец, схватил шубу соболиную. Схватил за рукав, схватил за другой, всю разорвал. Рвет и приговаривает:
— Как рвал я басурман поганых, так рву я, князь Владимир, твою шубу соболиную!

Князь Владимир возразить ему не осмелился. Знал его силу великую.

Три поездки Ильи Муромца

После того еще долго Илья Муромец на свете жил. Долго Руской земле своей силой служил и мечом своим булатным. А как состарился он, да как поседела его борода добела, захотелось ему в родные места поехать, отцу с матерью поклониться. Отпустил его Владимир-князь, и поехал Илья в старые места новым путем, неезженым.

Ехал-ехал и наехал на три дорожки неширокие. Ведут те дорожки неведомо куда, а где скрестились они, там огромный камень лежит, и написаны на том камне три надписи:

«Кто прямо поедет – убит будет; кто направо поедет – женат будет; кто налево поедет – богат будет».

Призадумался Илья Муромец:
— Жениться мне — я уж очень стар, а богатства мне совсем не надобно. Я поеду туда, где убитому быть: на роду мне смерть не написана.

Повернул он коня своего быстрого, поскакал по прямой дороге. Выезжает на поляну просторную. Средь поляны той могучий дуб стоит, а под дубом сидят сорок разбойников. Как увидели они Илью Муромца, так и схватились за дубины тяжелые да за ножи острые. Хотят убить его.

Тут сказал им Илья Муромец таковы слова:
— А за что вы меня убить хотите, разбойнички? Богатства со мной вовсе нет. Всего-то и есть у меня, что конь да меч, да лук тугой, да колчан со стрелами. Только конь мой и меч не про вашу честь, а вот лук тугой я про вас припас.

Сымает он с плеч лук тугой, вынимает из колчана калену стрелу. И накладывает стрелу на тетивушку, и пускает стрелу во зеленый дуб. Ударила стрела во зеленый дуб, разлетелся дуб в мелки дребезги. Многих тут разбойников поранило, многих и насмерть убило. Остальные разбойники в стороны бросились, так что Илье бить стало некого. И остался Илья Муромец на поляне един.

Вернулся Илья к камню белому. Стер надпись старую и написал надпись новую:
«Ездил по прямой дороге Илья Муромец, а убит не бывал».

Стал он теперь из двух дорог одну выбирать:
— Надо ехать по той дороге, где женатым быть, а богатства мне не надобно.

И поехал Илья по правой дороге. Подъезжает к большому терему. Встречают его слуги многие, ведут в палаты богатые. И выходит к нему царевна-красавица, угощает его всякими питьями да яствами, милует, ласкает, суженым называет. А как ночь пришла, повела Илью Муромца в опочивальню, приготовила ему кровать золоченую, постель мягкую: «Ложись, отдыхай, целуй, обнимай».

А Илья Муромец хоть и прост, а догадлив: схватил он царевну-красавицу и положил на ту кровать золоченую. А как положил, так сразу провалилась кровать в подвалы глубокие.

Посмотрел вниз Илья Муромец — видит: в тех подвалах людей многое множество. Все-то, небось, женихи, все-то, небось, суженые. Побежал Илья Муромец на широкий двор, отыскал дверь в подвалы глубокие, отбил замки крепкие и выпустил всех людей, что царевна заманила, на белый свет из темноты ночной.

Поклонились все люди Илье до самой земли:
— Спас ты нас, Илья Муромец, от смерти лютой.

Едет он опять к белому камню. Стирает надпись старую и пишет надпись новую:
«Ездил по той дороге Илья Муромец, а женат не бывал».

После того подумал он:
— Уж не поехать ли мне по третьей дороге? Может и там обман какой лежит.

И поехал по третьей дороге Илья Муромец. Видит – погреба толстостенные, обширные. А у погребов этих колоколов понавешено. Кому нужно богатство — дерни за бечевку, ударь в колокол – и всё тут. Взялся Илья Муромец за веревку, ударил в колокол. Откуда ни возьмись, мужичок с золотым клюшком, с золотым ключом.

Отпирает мужичок погреба толстостенные и говорит Илье:
— Бери, богатырь, богатства, сколь тебе надобно.

Вошел Илья Муромец в погреба глубокие, поглядел кругом и удивился: везде золото блестит – глазам больно.

Да Илья Муромец никогда на золото не льстился. Не взял нисколечко и пошел обратно на вольный воздух, на белый свет.

Сел на коня, вернулся опять к придорожному камню. На белом камне две надписи новые, а третья – старая. Стер он надпись старую и написал новую:
«Ездил тут Илья Муромец, а богат не бывал».

Написал такие слова и поехал дальше в родные места, в город Муром, село Карачарово.

Как прибыл домой, обрадовались родители — не ждали они, не гадали сынка увидать. А Илья смотрит на них, дивится: очень уж прытко старички состарились. Пожили они еще с месяц и померли. Похоронил их Илья Муромец с почетом, и в скором времени сам преставился.

А всего житья ему было полтораста лет.

* По материалам книги Тамары Габбе «Быль и небыль. Русские народные сказки, легенды, притчи».